Подмосковная Баковка по-осеннему затихла, задремала, как старый дед, проводивший го-монливых внуков в Москву. Только где-то в глубине поселка подвывала электропила и глухо ухал по мокрому дереву молоток: наемные рабочие торопились сдать объект до близких холодов.

Двое пожилых мужчин, шедших по улочке, казалось, не обращали никакого внимания на багровое с золотом великолепие вокруг. Перебрасывались короткими фразами, после них долго молчали, обмениваясь лишь многозначительными взглядами.

В элитных подмосковных поселках, населенных не одним поколением людей, облеченных или обласканных властью, чужаков не жалуют. Эти двое были плотью от плоти этого тихого, как заводь с чертями, дачного рая. Такие же солидные, сработанные на совесть, но не броские, не кичливые, просто знающие себе цену и умеющие точно отмерять ее другим.

- Это моцион или кросс, дружище? - спросил Салин, немного сбавляя шаг.

- Я не прогуливаюсь, а иду на запах, - хохотнул Решетников. - Чую, уже мясцо запеклось корочкой, а жирок с маринадиком - кап-кап-кап на угольки. И дымок, острый такой...

Салин улыбнулся.

- Предупредил бы заранее, я бы на даче все организовал.

- Нет, Виктор Николаевич, по-моему лучше выйдет, вот увидишь. Не обижайся, но у тебя не шашлык по-дачному, а восточное застолье всякий раз получается. А тамада из меня сейчас никакой.

- Не обиделся. В другой раз устроим, - легко согласился Салин.

- Да, да. В другой раз.

Решетников по-особенному взглянул на Сали-на, тот, считав немое послание, зашифрованное во взгляде приятеля, чуть заметно кивнул. Больше слов не потребовалось.

Они большую часть жизни проработали в паре, притерлись и приноровились друг к другу, как пара львов, затравивших не одну сотню жертв.